«Размышление за роялем»

[myllirina]

Поставила детям музыку, они так забавно кружились, танцевали, буквально вжившись в этот музыкальный поток. "Еще!Еще эту же поставь!" А я для себя открыла Вильгельма Кемпфа. Все-таки как много зависит от исполнения! В данном случае особое удовольствие доставляет не просто слушать музыку, но и смотреть на исполнителя, непроизвольно повторяя его мимику и жесты. Как обозначить его манеру игры? Не могу найти слов, он одновременно ласкает клавиши и слух, впечатление, что он даже не прикасается к инструменту, играет сердцем, погружая всех и вся в эту особую неосязаемую атмосферу.

Бетховен, соната №17, часть 3 (Allegretto)

http://youtu.be/7pUrCPl1t04
Очень понравился комментарий:
какое у него лицо... люблю. Это колесо жизни... катится... катится... и ты бежишь за ним - мальчик, светлый... упрямый.. свободный... налетают бури..вихри жизненных обстоятельств... сколько всего.. а колесо катится ...к морю...ветерок свежеет...скоро море...

У него очень интересная биография. Вот некоторые факты.
Настоящее признание пришло к нему после Второй мировой войны. Это было в первую очередь признание его интерпретаций Бетховена. Весь цикл из тридцати двух сонат Кемпф исполнял на протяжении всей творческой жизни. Четыре раза фирма «Deutsche Grammophon» выпускала полное собрание сонат Бетховена в исполнении Кемпфа. И при этом каждая запись отличалась от предыдущей. Последняя запись была сделана в 1966 году. «В жизни есть вещи,— говорил Кемпф,— которые являются постоянным источником новых переживаний. Есть книги, которые можно постоянно перечитывать, открывая в них новые горизонты,— таковы для меня „Вильгельм Мейстер“ Гёте или эпос Гомера. То же относится и к бетховенским сонатам». Критика высоко оценила исполнение Кемпфом сонат Бетховена. «Под пальцами Кемпфа даже кажущаяся иногда классически спокойной поверхность бетховенской музыки приобретает магические свойства. Другие могут играть компактнее, крепче, виртуознее, демоничнее,— но Кемпф ближе к загадке, к тайне, ведь он проникает вглубь без всякого видимого напряжения». Однажды Кемпф полушутя, полусерьезно заявил, что он является прямым наследником Бетховена, и пояснил: «Мой учитель Генрих Барт занимался у Бюлова и Таузига, те — у Листа, Лист у Черни, а Черни — у Бетховена. Так что стойте навытяжку, когда разговариваете со мной. Впрочем, в этой шутке есть доля истины, я хочу этим подчеркнуть: для того чтобы проникнуть в творения Бетховена, нужно погрузиться в культуру бетховенской эпохи, в атмосферу, породившую великую музыку XIX века, и вновь возродить ее сегодня».

У слушателей Кемпфа возникает чувство сопричастности к раскрытию тайны Бетховена. Неизменным для всех бетховенских интерпретаций Кемпфа является этическое начало, глубокая музыкальность, какая-то особая атмосфера погруженности в стихию бетховенской музыки — иногда созерцательно-философская, порой активно-действенная. Исполнение Кемпфа всегда насыщено фантазией, композиторским проникновением в суть исполняемой музыки. Здесь уместно сказать о том, что Кемпф интенсивно занимался сочинением, особенно в юности. Две его симфонии в 1920-е годы включил в свой репертуар Вильгельм Фуртвенглер, его романсы пел Дитрих Фишер-Дискау, в 1930-е годы в Германии шла его опера «Семейство Гоцци». Композиция была для него не просто хобби, его композиторская деятельность сказывалась на его исполнительстве. Отсюда — новое, всегда неожиданное ви'дение давно знакомой музыки, отсюда и свободное дыхание его музицирования, которое критики нередко определяют как «размышление за роялем». «В детстве феи наколдовали мне сильный импровизационный дар, неукротимую жажду облекать в форму музыки внезапные, неуловимые мгновения»,— говорил Кемпф. Он любил напоминать, что Бетховен был великим импровизатором. Свобода интерпретации Бетховена проявляется у Кемпфа в ритмике ad libitum — ускорении и замедлении темпа в зависимости от музыкального смысла. Ярче всего это качество проявляется в исполнении первой части (Адажио) из Четырнадцатой сонаты Бетховена.

Вильгельм Кемпф исполняет "Лунную сонату" Бетховена (No.14 Op. 27)

http://video.yandex.ru/users/zemlja-zarnetskaja/view/94/

Темповая кривая движется от максимально медленного темпа первого раздела к резкому ускорению во втором и к возвращению первоначального темпа в третьем разделе. В мерной пульсации триолей мы слышим спокойное дыхание вечности. Во втором разделе движение внезапно ускоряется чуть ли не в два раза, как будто взволнованные вздохи и стоны страдающей личности героя выходят на первый план. В репризе движение успокаивается. При этом неизменным остается глубокий певучий звук, естественная кантилена, певучее виолончельное легато басов. Не напрасно Кемпфа называли «Казальсом фортепиано», сравнивая качество его звука с кантиленой великого виолончелиста.

Кемпф был одним из пионеров грамзаписи, он продолжал записываться до последних лет жизни. Но, что удивительно, он никогда не повторялся, и даже варианты одной и той же записи отличаются друг от друга. «Одно время меня упрекали,— писал Кемпф в середине 1970-х годов,— что мое исполнение излишне экспрессивно, что я нарушаю классические границы. Сейчас меня объявляют старым, рутинным и эрудированным маэстро, вполне овладевшим классическим искусством. А мне кажется, что моя игра не слишком переменилась с тех пор. Недавно я слушал пластинки с собственными записями, сделанными в этом — 1975 — году, и сравнивал их с собственными старыми. И я убедился, что не изменил музыкальных концепций. Ведь я убежден, что человек молод до тех пор, пока он не потерял способности волноваться, воспринимать впечатления».


Источник

Буду здесь потихоньку собирать записи в исполнении Вильгельма Кемпфа.

Comments

[bettka.livejournal.com]

Он прекрасен, как будто выключает из суеты, переполоха, остается только что-то важное, при этом легкое, летящее, настоящее, пронзительное и нежное. Вот.
Огромное удовольствие получила.

[anirish.livejournal.com]

Марин, очень приятно, что понравилось не только мне:)