"Тебе не подходит роль Мельника, а я думаю, что ты не подходишь как следует к роли."

[myllirina]

Сезон мой в Мариинском театре приходил к концу, а я ничего еще не свершил. С печалью я глядел на близкий закат бесплодного сезона. Я был близок к малодушной потере веры в мое дарование. Как вдруг в самый последний день сезона товарищ по сцене - _и_с_т_и_н_н_ы_й_ товарищ, каких в жизни встречаешь, к сожалению, слишком редко - доставил мне случай блеснуть первым большим успехом. В то время довольно часто ставили Русалку. Хотя дирекция была осведомлена, что роль Мельника я знаю хорошо и много раз с успехом пел ее в Тифлисе, но роли этой мне ни разу, ни в одном спектакле не предложили. Бас Карякин был назначен петь Мельника и в этот последний спектакль сезона. Зная, как горячо я мечтаю о роли Мельника, милый Карякин в последнюю минуту притворился больным. Дублера у него не случилось. Дирекция, скрепя сердце, выпустила на сцену меня. Последний спектакль - бог с ним, сойдет как-нибудь.



Уж не знаю, как это произошло, но этот захудалый, с третьестепенными силами, обреченный дирекцией на жертву последний спектакль взвинтил публику до того, что она превратила его в праздничный для меня бенефис. Не было конца аплодисментам и вызовам. Один известный критик впоследствии писал, что в этот вечер, может быть, впервые полностью открылось публике в чудесном произведении Даргомыжского, в трагической глубине его Мельника, каким талантом обладает артист, певший Мельника, и что русской сцене готовится нечто новое и большое. Естественно, что после этого нечаянного успеха взглянула на меня несколько более благосклонно и дирекция.


Ария Мельника из оперы Даргомыжского "Русалка"

Успех не помешал мне, однако, почувствовать, что в первой сцене Русалки мой Мельник вышел тусклым и что на первый акт публика реагировала поверхностно - не так, как на третий, например, в котором я играл, по моему мнению, удачнее. Мне не чужда мнительность, и я подумал, что роль Мельника все-таки не совсем в моем характере, не мое амплуа. Я пошел поделиться моим горем к одному очень известному и талантливому драматическому актеру Мамонту Дальскому - русскому Кину по таланту и беспутству. Дальский меня выслушал и сказал:

- У вас, оперных артистов, всегда так. Как только роль требует проявления какого-нибудь характера, она начинает вам не подходить. Тебе не подходит роль Мельника, а я думаю, что ты не подходишь как следует к роли. Прочти-ка, - приказал он мне.

- Как прочти? Прочесть Русалку Пушкина?

- Нет, прочти текст роли, как ее у вас поют. Вот хотя бы эту первую арию твою, на которую ты жалуешься.

Я прочел. Все правильно. С точками, с запятыми - и не только с грамматическими, но с логическими передыханиями. Дальский прослушал и сказал:

- Интонация твоего персонажа фальшивая - вот в чем секрет. Наставления и укоры, которые Мельник делает своей дочери, ты говоришь тоном мелкого лавочника, а Мельник - степенный мужик, собственник мельницы и угодьев.

Как иголкой, насквозь прокололо меня замечание Дальского. Я сразу понял всю фальшь моей интонации, покраснел от стыда, но в то же время обрадовался тому, что Дальский сказал слово, созвучное моему смутному настроению. Интонация, окраска слова - вот оно что!... и решил отныне учиться сценической правде у русских драматических актеров.

Ф.И.Шаляпин "Маска и душа"

http://youtu.be/Ngl5RZuoPB0