Портрет Бьянки Капелло
Sep. 21st, 2012 01:03 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
myllirina
Алессандро Аллори, Портрет Бьянки Капелло, (1570-1590), Уффици, масло на меди, 37х27см.
(ранее приписывался кисти Бронзино)
Глядя на лицо, дыхание ровное, череда вдохов и выдохов может длиться бесконечно, ты как бы беспрепятственно и размеренно скользишь по кругу… «о-ом-м-о-ом-м»… И тут понимаешь, что жемчужный декор тоже абсолютно неслучаен, он точно так же заставляет взгляд бесконечно ходить по кругу… Колдовство какое-то… Это хождение по кругу вводит в медитативное состояние, внезапно ты понимаешь, что взгляд давно прикован к этим глазам, он подчинен им. Они едва косят. Вообще, непонятно, куда они смотрят, в сторону или на тебя, или внутрь тебя, куда? Все остальные линии на лице лишь обозначены. На лице, равно как и на всем портрете, существуют лишь глаза, и, рано или поздно, ты с ними встречаешься и попадаешь под их власть… Сначала ты ходишь по кругу, затем, оказываешься внутри первой "ловушки" triangolo equilatero из крупных жемчужин серег, будто намеренно "соединенных" линией губ, и украшения на "основании" лба, затем попадаешь внутрь перевернутого треугольника, образованного линией бровей и кончика носа (именно поэтому ноздря прорисована более контрастно, по сравнению с другими элементами лица), и окончательно подчиняешься глазам...
Кто такая эта Бьянка? Нас познакомил Фредерик Стендаль :) После я прочитала эту же историю на вики (или же то же самое в этом журнале) и ... ну как то сухо что ли, протокольно. У Месье такой живой язык, такие изящные обороты, так легко и на одном дыхании (фрагмент приведен ниже, хоть и длинно, но стоит почитать :)). А какими тонкими оборотами он в двух словах передает то, что можно описывать абзацами, например вот "однако дама прочла у нее в глазах, что небольшое насилие ее не оскорбит" - очаровательно :) Да, и самое интересное к вопросу о восприятии портрета: "Бьянка вызывала ненависть подданных своего мужа и даже заслужила прозвище «Колдунья»."
***
Около 1563 года Пьетро Буонавентури, молодой флорентиец, привлекательный и бедный, покинул родину в поисках счастья. Он остановился в Венеции у своего земляка, торговца, дом которого расположен был как раз в переулке, примыкавшем к палаццо Капелло. Фасад по обыкновению выходил на канал. В городе только и было речи, что о красоте Бьянки, дочери хозяина палаццо, и о той строгости, с какой ее охраняли.
Бьянка ни под каким видом не смела показываться у окон, выходивших на канал. Она вознаграждала себя тем, что каждый вечер подходила подышать воздухом к маленькому, высоко расположенному окну, выходившему на улицу, где жил Буонавентури. Он увидел ее и полюбил; но какая была у него возможность внушить любовь к себе? Бедному ли торговцу помышлять о девушке из высшей знати, руки которой домогалось столько людей в Венеции! Он хотел отказаться от безнадежной страсти, но любовь то и дело снова притягивала его к маленькому окошку. Один из его друзей, видя его отчаяние, внушил ему, что лучше найти смерть на пути к счастью, чем погибать, как глупец; что, кроме того, приняв во внимание его привлекательную внешность и деспотизм отца Бьянки, может быть, ему будет достаточно признаться в любви, чтобы одержать победу.
При помощи знаков, подаваемых второпях, пока никого на улице не было, Пьетро удалось объясниться в любви; но нечего было и думать о том, чтобы получить доступ в дом первого гордеца в мире. За малейшую попытку наказанием обоим любовникам была бы, может быть, смерть, как на Востоке. Необходимость заставила его изобрести язык. Необходимость заставила надменную красавицу согласиться достать ключ от калитки, ведущей на улицу, и выйти на первое свидание с молодым флорентийцем — смелый шаг, который можно было совершить только ночью, когда слуги спят. Нежные встречи стали повторяться и имели последствия, о которых легко догадаться. Бьянка выходила каждую ночь, оставляла дверь слегка приоткрытой и возвращалась перед рассветом.
Однажды она забылась в объятиях любовника. Мальчик из булочной, идя спозаранку в соседний дом, чтобы взять хлеб, заметил полураскрытую дверь и счел за благо потянуть ее к себе.
Бьянка, вернувшаяся минуту спустя, видит, что ей грозит гибель. Не растерявшись, она поднимается снова к Буонавентури и стучит чуть слышно. Он отворяет. Ей угрожала верная смерть. Их участь становится общей. Они бегут просить убежища у богатого флорентийского купца, жившего в глухом квартале. Прежде чем окончательно рассвело, все было кончено, и все следы их бегства были заметены. Трудность заключалась лишь в том, чтобы выбраться из Венеции.
Отец Бьянки и в особенности ее дядя Гримани, патриарх Аквилеи, шумно проявляли свою ярость. Они утверждали, что в их лице оскорблена вся венецианская знать. Они приказали бросить в тюрьму дядю Буонавентури, который умер в оковах. Они добились от сената приказа о погоне за похитителем с объявлением награды в две тысячи дукатов тому, кто его убьет. По главным городам Италии были разосланы убийцы.
Молодые любовники продолжали жить в Венеции. Раз двадцать они едва не были пойманы. Десять тысяч шпионов, притом самых ловких, жаждали получить две тысячи дукатов. Наконец судно, нагруженное сеном, обмануло всех, и любовникам удалось добраться до Флоренции. Тут, в небольшом домике Буонавентури на виа Ларга, они поселились тайно от всех. Бьянка никогда не выходила из дому. Он решался на это лишь будучи хорошо вооружен. Это было как раз в тот момент, когда старый Козимо I, пресыщенный длинной цепью интриг и предательств, из которых состояло его правление, сложил с себя бремя государственных забот, передав его сыну, дону Франческо, князю с характером еще более мрачным и жестоким. Один фаворит сообщил ему, что в одном из домиков его столицы тайно проживает та самая Бьянка Капелло, красота и необыкновенное исчезновение которой наделали столько шума в Венеции. С той поры у Франческо началась новая жизнь. Каждый день можно было видеть, как он часами прогуливался по виа Ларга. Понятно, все средства были пущены в ход; они не имели ни малейшего успеха.
Бьянка, никогда не выходившая из дому, почти каждый вечер садилась у окна. Она носила покрывало, но князь все же мог кое-как ее разглядеть, и страсть его стала беспредельной.
Фавориту дело показалось серьезным; он посвятил в него жену. Ослепленная мыслью о той милости, которая выпадет на долю ее мужа, если любовница герцога будет обязана ему своим положением, она решила воспользоваться бедствиями молодой венецианки и опасностью, которая ей еще угрожала. Она подсылает почтенную матрону, которая передает ей, что знатная дама хочет ей сообщить что-то важное и, чтобы можно было спокойно поговорить, просит ее оказать ей честь и прийти к ней пообедать. Приглашение это показалось Бьянке очень странным. Любовники долго колебались, но высокое положение дамы и необходимость заручиться покровительством побудили согласиться. Бьянка явилась. Не буду говорить о любезности и радушии оказанного ей приема. Ей пришлось рассказать о своем приключении; ее выслушали с таким интересом, ей были сделаны такие любезные предложения, что нельзя было не обещать прийти снова и не отнестись приветливо к дружбе, которая, едва зародившись, была уже страстью.
Князь, в восторге от первой встречи, надеялся, что за ней последует и вторая. Бьянка вскоре получила новое приглашение. Разговор зашел об опасностях, которыми угрожало мщение разгневанного отца. Были тому ужасные примеры. [История Страделлы (Страделла (1645 — 1682) — неаполитанский певец и композитор, убитый по приказанию отца его возлюбленной.) столетие спустя.] Наконец, ее спросили, не желает ли она представиться наследному князю, который, заметив ее у окна, не мог не прийти в восторг от такой красоты и испытывает живейшее желание засвидетельствовать ей свое уважение. Бьянка слегка смутилась. Эта опасная честь избавила бы ее от всех ее страхов, и хоть она сделала вид, что просит ее уволить от этого, однако дама прочла у нее в глазах, что небольшое насилие ее не оскорбит. В эту минуту появился князь с видом вполне естественным и достойным. Его предложения услуг, его почтительные похвалы, скромность его обхождения победили всякое недоверие. Бьянка, совершенно неопытная, видела в нем только друга. Встречи стали повторяться. Самому Буонавентури не приходило в голову порывать отношения, которые могли быть одновременно пристойными и выгодными.
Но князь был без ума влюблен, а Бьянка немного скучала, будучи вынуждена лучшие свои годы проводить во Флоренции затворницей, как в Венеции. Князю она была обязана тем, что могла безбоязненно выходить из дому. Он увеличил под разными предлогами состояние мужа и постепенно привязал к себе жену простотою и нежностью своего обхождения. Она долго сопротивлялась; наконец Франческо удалось образовать из себя, Бьянки и Буонавентури то, что в Италии называется triangolo equilatero [Равносторонний треугольник (итал.).].
Молодая чета сняла большой дом в лучшем квартале Флоренции. Муж вскоре освоился со своим новым положением. Он завязал связи среди знати, которая, само собой разумеется, приняла его как нельзя лучше, но, гордый своим новым благополучием, он пользовался им с довольно нелепой заносчивостью. Со всеми, даже с князем, он вел себя вызывающе и кончил тем, что был убит.
Это происшествие лишь слегка огорчило обоих любовников. Приветливость и пылкая веселость юной венецианки [Венецианцы — это итальянские французы.] пленяли князя с каждым днем все больше и больше. По мере того, как Медичи становился все более суров и мрачен, он все более хотел рассеяться в обществе живой и очаровательной Бьянки. Родившись в богатстве, любя роскошь и имея все основания не считать себя ниже кого бы то ни было по рождению, она появлялась на улицах столицы как полновластная повелительница. Но настоящая повелительница, которую звали, не знаю почему, королевой Джованной, отнеслась ко всему этому трагически и однажды, повстречав Бьянку на мосту Троицы, едва не приказала бросить ее в Арно. Однако она не сделала этого и вскоре умерла от горя. Великий герцог, огорченный ее смертью и уступая настояниям своего брата, кардинала Медичи, удалился на некоторое время из Флоренции, чтобы порвать с Бьянкой. Он даже прислал ей приказ покинуть Тоскану. Но какие доводы в состоянии перевесить в мрачной душе радость быть любимым счастливой и веселой женщиной? Бьянка, будучи умна, подкупила духовника, и не прошло и двух месяцев после смерти великой герцогини, как она заставила Франческо тайно на ней жениться.
Великий герцог объявил о своем браке в Венеции. Pregadi [Сенаторы (итал.).] после совещания объявили Бьянку приемной дочерью республики. Два посла в сопровождении девяноста дворян были посланы во Флоренцию, чтобы торжественно отпраздновать зараз усыновление святым Марком и бракосочетание. Празднества по случаю этой столь лестной для прекрасной венецианки церемонии стоили триста тысяч дукатов.
Она стала великой герцогиней; ее портрет находится в галерее во Флоренции. Может быть, виною тому жесткая манера Брондзино, но только в прелестных глазах ее есть что-то зловещее.
На ступенях трона Бьянку ожидало тщеславие со всеми его неистовствами. До сих пор она была только красивой и любящей женщиной. Теперь она захотела дать мужу наследника, чтобы не оказаться впоследствии подданной его брата. Обратились к придворным астрологам; отслужили несчетное количество месс. Когда все эти средства оказались бессильными, герцогиня прибегла к помощи своего духовника, францисканца с длинными рукавами из монастыря Ogni Santi [Всех святых (итал.).], который взялся привести к благополучному исходу это нелегкое дело. У нее появилось отвращение к еде, ее тошнило, она даже слегла; весь двор ее поздравлял. Великий герцог был в восторге.
Когда пришло время родов, Бьянка среди ночи почувствовала такие сильные боли, что в волнении потребовала к себе духовника. Кардинал, который знал все, встает с постели, спускается к невестке в переднюю и тут начинает спокойно прохаживаться, читая требник. Великая герцогиня просит его удалиться; она не может допустить, чтобы он слышал крики, которые у нее будут вырываться от боли; жестокий кардинал холодно отвечает: “Dite a sua altezza che attenda pure a fare l'offizio suo, che io dico il mio”. (“Передайте ее высочеству, что я прошу ее делать свое дело; я буду делать свое”.)
Приходит духовник, кардинал идет ему навстречу, обнимает любовно и говорит:
— Добро пожаловать, святой отец, герцогиня очень нуждается в вашей помощи.
И, продолжая сжимать его в своих объятиях, он без труда нащупывает толстого мальчугана, которого францисканец принес в своем рукаве.
— Слава богу, — продолжает кардинал, — великая герцогиня счастливо разрешилась от бремени, к тому же еще и мальчиком. — И он показал своего мнимого племянника остолбеневшим придворным.
Бьянка, лежа у себя в постели, услыхала эти слова. Нетрудно представить себе ее бешенство, если учесть скуку и нелепость столь длинной комедии. Вследствие любви к ней великого герцога она нисколько не беспокоилась о последствиях мести. Случай представился. Они все трое были в прекрасной вилле Поджо в Кайано, где у них был общий стол. Герцогиня, заметив, что кардинал очень любит бламанже, приказала приготовить это кушанье и положить в него яду. Кардинала предупредили. Он не преминул явиться к столу, как обычно. Несмотря на многократные уговоры невестки, он не пожелал притронуться к этому блюду; в то время как он обдумывал способ, как бы ее уличить, великий герцог воскликнул:
— Ну, что ж! Если мой брат отказывается от своего любимого кушанья, я им полакомлюсь. — И он наполнил свою тарелку.
Бьянка не могла его удержать, так как этим она обнаружила бы свое преступление и навсегда утратила бы любовь мужа. Увидав, что все для нее кончено, она с такой же быстротой приняла решение, как и тогда, когда оказалась перед запертой дверью отцовского дома. Как и муж, она тоже положила себе бламанже, и оба скончались 19 октября 1587 года. Кардинал наследовал брату и под именем Фернандо I правил до 1608 года.
(История живописи в Италии)
***