три возраста

[myllirina]

В рамках контраста светлого и темного в качестве характерного примера Иттен предлагает рассмотреть натюрморт Франиско Сурбарана «Лимоны, апельсины и розы» (вообще, в его натюрмортах это «не что, а как» является доминантным, вот был еще один пример).


Франсиско де Сурбаран. Натюрморт с лимонами, апельсинами и розой. 1633. Фонд Саймона Нортона. Лос-Анджелес

Смешанное чувство производит этот натюрморт, не то, чтобы тревожно, но есть какая-то предопределенная обреченность.

Рассматривая этот фрагмент, вдруг ощущаю, что мне зябко, хочется во что-то завернуться, холодно и неуютно. Этот прохладный нежно-розовый оттенок на контрасте с темным фоном кажется еще более беззащитным и даже каким-то плачущим, влажным, как вылупившийся птенец. И хочется хотя бы поставить цветок в вазочку, хоть что-то для него сделать, чтобы ему как-то уютнее стало, чтобы он почувствовал, что он не один. Живой трепещущий цветок и окружающая его безжизненная гладкая, отталкивающая материя – страшно как-то…

Рассматривая следующий фрагмент, становится тепло и возникает чувство «жизнь удалась». Какое-то чувство уверенности, значимости, сытости, какой-то стабильной жизни в теплых золотисто-охристых оттенках. Это живое чувство, вероятно, также происходит от плетения корзины, такая приятная размеренность, цельность, сложность, слаженность. Когда глаз переносится выше, то эта уютная цельность постепенно дробится венцом из листвы, и это уже начинает вызывать определенную пограничную тревожность, ведь некоторые нежные цветки тьма уже почти поглотила. Разные вегетативные стадии цветения флёрдоранжа напоминают и о красоте, и о плодоношении, и о том, что время цветения хоть и прекрасно, но быстротечно…. Апельсиновый цветок, как символ чистоты и невинности, в ряде стран является свадебным цветком. И это все соединяется с тьмой фона. Корзина как бы выступает из этой тьмы (или поглощается?)…. Где-то выступает, а где-то поглощается: оба варианта равновероятны.

Когда взгляд переносится на третий фрагмент, то светлый, но глухой оттенок прохладного желтого бледно, а за счет темного фона даже как-то мертвенно-бледно выступает наружу. Неровная лимонная кожура подобно ввалившимся губам в беззубые челюсти пугает старостью… Здесь какая-то статика, но если долго смотреть, то кажется, что верхний лимон вот-вот свалится…

На всех трех фрагментах за счет контраста светлого и темного мы видим противопоставление, борьбу света и тьмы в трех возрастах. В любом возрасте тьма может поглотить, забрать свет. Борьба света и тьмы, тьма пытается поглотить, свет пытается вырваться. Это даже не смысл жизни, это C'est la vie … В первом случае нежность и ранимость прозрачного светлого оттенка на контрасте с темным еще более становится нежной и ранимой. Во втором случае возможна даже какая-то борьба "кто кого", в этих теплых оттенках есть сила, которая как раз и звучит на контрасте с темным. В третьем случае желтый цвет уже потерял свою силу из-за затемненности выбранного оттенка, он сам по себе уже безжизненный, и эта бескровность подчеркивается контрастом темного фона. Темный фон подчеркивает, выводит на первый план индивидуальные качества помещенного на него светлого цвета.


Одним из многочисленных потрясений в Прадо для меня была картина «Три возраста жизни и Смерть» Ханса Бальдунга.


Ханс Бальдунг «Три возраста жизни и Смерть» (1541-44), масло, дерево, 151х61см .

Младенец соединяется с полуразложившимся монстром сломанным копьем…. Бррр. Здесь и «что» и «как» имеют значение. Когда я была маленькой, у бабушки в одной книге в качестве закладки была открытка «Девушка и смерть». Когда я ее увидела, она меня потрясла, я увидела, как выглядит смерть, это было страшно! Бабушка даже рассказала, что это за картина, какую-то историю с ней связанную (она много всего знала и много всего рассказывала), но я этого всего уже не могла слышать, у меня дыхание в зобу сперло… И вот спустя много лет примерно такое же чувство!

Из путеводителя по музею:

В картине затронут один из вопросов, издавна мучающих человека – смерть. Эта картина очень тревожна. В замкнутом круге человеческой жизни делается  акцент на губительном воздействии времени и неизбежности конца. Круговращение жизни начинает лежащая на земле новорожденная девочка, а заканчивает образ разлагающегося трупа. Их соединяет сломанное копье. Также связаны друг с другом Юность и Старость, и нагота их тел создает яркий и выразительный контраст. Недовольная гримаска юной девы не спасет ее от разрушения временем. Образ совы символизирует сон, от которого человек пробуждается при рождении, и также вечный сон, т.е. смерть. Пустынный пейзаж еще больше усиливает гнетущее впечатление от картины. Однако у христианина есть путь к спасению, который подсказывают гостия на песочных часах и появляющееся на небе распятие.