насколько по-разному может быть выражена гармония

[myllirina]

В контексте подбора иллюстраций для «контраста по цвету» невозможно обойти стороной работы Матисса. Для меня прелесть его работ заключается в удивительном колористическом балансе. В подтверждение этого впечатления можно привести слова Пикассо: "Если на одной из моих картин есть какое-то красное пятно, вряд ли оно станет сердцем работы. Картина сделана независимо от него. Вы можете убрать красное пятно, но картина сохранится. Но из работ Матисса невозможно убрать пятно красного цвета - не важно, насколько оно маленькое, - чтобы вся картина сразу же не развалилась". Понятно, что есть работы поисковые, а есть совершенные. И, казалось бы, в стремлении привести себя в состояние умиротворения и покоя, оттенки красного должны произвести обратный эффект, но глядя на картину «Десерт. Гармония в красном», наступает именно это живое (т.е. не статичное) чувство покоя и гармонии. Внезапные порывы цвета тут же растворяются в едином полотне, так что глаз даже и не успевает забеспокоиться. Причины этого становятся ясны, когда изучаешь цветовые контрасты.


Матисс. "Десерт. Гармония в красном", 1908,
х.м. 180х120см, Государственный Эрмитаж

С 1908 года русский собиратель Сергей Щукин начал формировать свою коллекцию Матисса. Он приобрел выставленную в Осеннем Салоне картину под названием "Гармония в голубом", первоначально написанную как "Гармония в зеленом". Когда картина в 1909 году была доставлена в Россию, к удивлению Щукина, она превратилась в "Гармонию у красном" и получила название "Красная комната (Десерт. Гармония в красном.)". Матисс переделал ее. В первом варианте картины, когда господствовал зеленый цвет, слишком незначителен был контраст между интерьером и весенним пейзажем за окном. А голубой вариант не был достаточно абстрактным, поскольку голубым был реальный цвет экзотической ткани на стене и на столе. Только когда Матисс использовал красный, ему удалось рассеять все намеки на натурализм. Хотя картина подчиняется законам перспективы, красная ткань с голубыми узорами, покрывающая и стол, и стену, уплощает планы и измерения. Вид из окна был излюбленным художественным мотивом со времен Ренессанса, он повторяется в работах Матисса на протяжении всего творчества. И картина, и окно заключаются в одинаковые прямоугольные обрамления, и на некоторых его работах вначале трудно различить эти две рамы. Кажется, что служанка у стола занята каким-то церемониальным ритуалом... она не более чем силуэт, а движение ее рук и положение головы подчинены ритмическому узору стены и скатерти. (Волькмар Эссерс, "Матисс".)

И, пока я рассматривала репродукции, зазвучал «Лебедь» К.Сен-Санса. И вдруг эта музыка и эта картина как-то соединились! Звуки виолончели как нельзя лучше передают подобное настроение, текучесть узоров и приглушенность густых цветов, ведь когда смотришь на отражения в пруду, то из-за темного "подмалевка" отражающиеся цвета приобритают некоторую тяжесть, глубину - то же самое, что делает со звуками виолончель.

Совершенно не понимаю, почему так получилось, но теперь, когда слышишь эту музыку, непременно хочется видеть эту картину… И, казалось бы, что общего между этой картиной и знаменитой хореографической миниатюрой на эту музыку. Гармония может быть выражена настолько по-разному?

Отрывки из книги Виктора Дандре «Анна Павлова».

Однажды Сен-Санс, придя в уборную к АП после исполнения ею «Лебедя», сказал ей:

- Вы знаете, мадам, что я только сегодня, увидев ваш танец, понял, какую красивую вещь я написал.

…

Во время нашего пребывания в Мехико-Сити произошел следующий эпизод, доставивший АП большую радость. Наш приезд в Мексику совпал с пребыванием там знаменитого виолончелиста Пабло Касальса. Он давал там свои концерты. После одного из наших спектаклей он пришел к АП, с которой был знаком еще раньше, чтоб выразить ей свое восхищение. Потом Касальс высказал мне сожаление о том, что наш виолончелист не на высоте положения, он не может играть «Лебедя» для АП, и добавил, что ему самому очень хотелось бы сыграть для АП, но так, чтоб она об этом ничего не знала, и это стало бы для нее сюрпризом. Мы сговорились устроить это на следующий день. Касальс привез свой драгоценный инструмент, и мы его спрятали в моей комнате. Сам он ушел, чтоб АП его не заметила. Касальс появился только за несколько минут до начала «Лебедя», и мы его поместили в первой кулисе на противоположной стороне сцены, откуда начинала свой танец АП.

Наши таинственные приготовления заняли несколько минут, и АП, недоумевала, в чем дело. Наконец, дали синий свет, и началось это исполнение в божественном сочетании игры великого музыканта и танца АП. Следя за АП, я видел, как при первых же звуках глаза ее широко раскрылись, и она, еще не понимая причины, не зная о замене, медленно приближалась в совеем такце к Касальсу. Он мне говорил потом, что, увидев ее вблизи, с широко раскрытыми глазами, он закрыл свои , чтоб от волнения не сбиться. Танцевала АП с совершенно исключительным подъемом и, окончив, бросилась к растроганному Касальсу, обняла его и вышла с ним перед публикой, ответившей им бешеной овацией. Впечатление, произведенное этим исполнением двух гениальных артистов, было действительно незабываемо.