Картины не только рассказывают, но и скрывают.

Почему-то известные портреты с изображением королевы Елизаветы I заставляют зрителя рассматривать все, что угодно, но не лицо самой королевы. Вообще, складывается впечатление, что ее лицо само по себе, а полотно само по себе. Это отдаленно напоминает, когда на улице предлагают сфотографироваться, вставив лицо в специальное отверстие с обратной стороны картины с заданным сюжетом. И дело не только в том, что это не обычный портрет, а парсуна, отчего изображение выглядит замерзшим, скованным. Впечатление, что, прикрываясь этой роскошью, она что-то компенсирует. Можно бесконечно, сантиметр за сантиметром рассматривать красоту и богатство убранства, восхищаться королевскими возможностями, мастерством живописцев, но лицо... она будто прикрывается, отгораживается от зрителя, а лицо - это максимум, на который она способна открыться зрителю. Почему так?


Джордж Говер, Елизавета I (с армадой), фрагмент.

( Почему так? )

"Зима. Что делать нам в деревне?"

Зима. Что делать нам в деревне? Я встречаю
Слугу, несущего мне утром чашку чаю,
Вопросами: тепло ль? утихла ли метель?
Пороша есть иль нет? и можно ли постель
Покинуть для седла, иль лучше до обеда
Возиться с старыми журналами соседа?
Пороша. Мы встаем, и тотчас на коня,
И рысью по полю при первом свете дня;
Арапники в руках, собаки вслед за нами;
Глядим на бледный снег прилежными глазами,
Кружимся, рыскаем и поздней уж порой,
Двух зайцев протравив, являемся домой.
Куда как весело! Вот вечер: вьюга воет;
Свеча темно горит; стесняясь, сердце ноет;
По капле, медленно глотаю скуки яд.
Читать хочу; глаза над буквами скользят,
А мысли далеко... (Далее)


( "погонять зайца" )

"Дело было в январе..."

Снежок порхает, кружится,
На улице бело.
И превратились лужицы
В холодное стекло.

Где летом пели зяблики,
Сегодня - посмотри! -
Как розовые яблоки,
На ветках снегири.

Снежок изрезан лыжами,
Как мел, скрипуч и сух,
И ловит кошка рыжая
Веселых белых мух.
("Снежок" Николай Некрасов)



( еще несколько )